В сибирской тайге вторую неделю продолжаются поиски семьи Усольцевых, включая пятилетнего ребёнка.
Шесть лет назад, той же осенью, в тех же местах исчез 67-летний Владимир Шатыгин. Его поиски продолжались более двух месяцев с привлечением вертолётов, дронов и кинологов. Сотни добровольцев круглосуточно обследовали лес, используя светошумовые сигналы, выстрелы в воздух и сигнальные ракеты для ориентирования.
Владимира так и не нашли, ни живым, ни мёртвым.
Его сын, Александр, рассказал о ходе поисков, причинах их прекращения и о том, как семья переживает годы неопределённости.
Владимир Шатыгин отправился в лес за ягодами 28 августа 2019 года. С собой у него было лишь ведро. Предполагается, что он пропал в районе посёлка Мина, примерно в восьми километрах от посёлка Кутурчин — именно там сейчас ищут семью Усольцевых.
Два сына Владимира мобилизовали друзей и все доступные службы. Мужчину искали в отдалённых уголках тайги. В операции участвовали вертолёт, собаки, дрон, а также до сотни волонтёров, которые ночевали в палатках и зимовьях, исследуя местность.
В течение первого месяца поисков Владимира дважды видели рыбаки и охотники. Они не опознали в нём пропавшего и указывали ему дорогу. Однако пожилой мужчина настаивал, что хорошо ориентируется, и продолжал путь.
Перед интервью я спросила Александра, сына пропавшего пенсионера, следит ли он за поисками Усольцевых, проходящими в том же районе.
— Сознательно не слежу. Не хочу, — ответил он.
— Семью Усольцевых начали искать спустя трое суток. Как быстро вы подали заявление о розыске отца?
— Он пропал 28 августа. Я выехал на поиски в тот же день, как только мне сообщили, и ночью добрался до деревни Мина, откуда он ушёл.
— Он хорошо знал эту местность?
— В те края он ездил уже шестой раз, но именно в эту конкретную точку пошёл впервые.
— С собой у него была белая ёмкость для ягод. Её нашли?
— Мы не нашли ни одной его вещи.
— По вашему мнению, почему его не нашли, несмотря на привлечение техники и хорошую погоду?
— Вертолёт работал недолго, его отозвали на поиски беглых заключённых. Одновременно на месте было максимум 120 человек. Тогда был всего один дрон с ограниченной автономностью и дальностью связи. Сейчас, наверное, техника лучше. Зона обследования в тайге по крайним точкам, где мы прошли, составляла около 400 квадратных километров, а основной квадрат — порядка 40 квадратных километров. Думаю, его не нашли, потому что в том районе его уже не было.
— Поиски велись и ночью?
— Ночью проверяли лишь версии и направления от точки входа. В темноте там опасно, работала небольшая группа опытных людей.
— Как долго продолжались поиски?
— Около двух с половиной месяцев, до середины ноября. Когда температура опустилась до минус 25 градусов, было решено прекратить поиски — это стало опасно для волонтёров. У спасателей также есть свои регламенты, и бригады ротируются.
— СМИ сообщали, что поисковики сталкивались с медведями.
— Да, такое случалось. У нас были ружья, сигналы охотника, дудки, специальный перцовый спрей от медведя. Если зверь сыт, он обычно обходит людей стороной.
— Вашего отца видела группа грибников?
— Да, группа из Уяра. Именно от их лагеря и началась основная работа. Он шёл на светошумовые сигналы друзей-охотников, но это было уже в девять вечера, когда в тайге стемнело.
— Со временем число добровольцев обычно уменьшается. Приходилось ли вам нанимать людей за деньги?
— Нет, волонтёры помогали безвозмездно. Мы обеспечивали их едой, топливом и средствами защиты, в том числе от медведей.
— Спасатели говорят, найти одного человека в лесу — обычное дело, а троих уже странно.
— Согласен. История с Усольцевыми кажется необычной. Хотя, если люди неопытные, в тайге может произойти что угодно.
— В вашем случае рассматривались криминальные версии, подозревали ли близких?
— Рассматривались разные варианты, но это, скорее, не то, о чём вы думаете.
— Сейчас в интернете активно обсуждают Усольцевых, включая их личную жизнь. Про вас тоже писали неприятные вещи?
— Да, писали гадости, вроде «да сгнил он давно» и тому подобное. Люди бывают разные. Мы не реагировали: на неадекватов не хватит нервов.
— Родные пропавших часто обращаются к экстрасенсам. Вы пробовали?
— Экстрасенсы сами писали нам, звонили их представители, присылали случайные точки на карте. Я в это не верю. Считаю их шарлатанами, желающими нажиться на чужом горе.
— Вы до последнего сохраняли надежду?
— Надежда была долго. Дольше, чем продолжались поиски.
— Многие годами ищут близких, расклеивают объявления, вглядываются в прохожих, вдруг это он. Может быть, вы тоже ходите в тот лес?
— Сейчас это бессмысленно, особенно в тех местах.
— Вы мысленно простились с отцом?
— В прошлом году съездил туда в годовщину. Попрощался, так сказать.
— Психологически тяжело жить, не зная, что случилось? Или за столько лет вы смирились?
— Тяжело, но время сглаживает большинство эмоций.
— В поисковых чатах много объявлений о пропавших в тайге. Часто не находят даже тел, будто человек просто исчез.
— Такое чаще случается именно в городе: человек шёл, пропал, и его нигде нет. К сожалению, это не редкость. А родным пропавших хочу пожелать, чтобы их близкие нашлись. Сил им, чтобы искать и не сдаваться.
Spanish Translation
«Hace tiempo que se pudrió»: el hijo de un desaparecido en la zona de los Usóltsev cuenta lo más terrible
En la taiga de Krasnoyarsk, la búsqueda de la familia Usóltsev, incluyendo a un niño de cinco años, continúa por segunda semana.
Hace seis años, también en otoño, en los mismos parajes, desapareció Vladimir Shatygin, de 67 años. Su búsqueda se prolongó durante más de dos meses, implicando helicópteros, drones y equipos caninos. Cientos de voluntarios rastrearon el bosque día y noche, emitiendo señales luminosas y sonoras, disparando al aire y lanzando bengalas para orientar al desorientado.
Vladimir nunca fue encontrado, ni vivo ni muerto.
Su hijo, Alexander, relató cómo transcurrió la búsqueda, por qué se detuvo y cómo la familia aún vive en la incertidumbre.
Vladimir Shatygin se internó en el bosque en busca de bayas el 28 de agosto de 2019. Llevaba consigo solo un cubo para recolectar. Se presume que desapareció en las cercanías del pueblo de Mina, a unos ocho kilómetros de Kuturchin, el mismo lugar donde ahora se busca a la familia Usóltsev.
Los dos hijos de Vladimir movilizaron a amigos y a todos los servicios disponibles. El hombre fue buscado en la densa taiga. Se utilizaron un helicóptero, perros y un dron. Hasta un centenar de voluntarios acudieron al lugar, dividiéndose en grupos, pernoctando en tiendas de campaña y refugios, y explorando la zona.
Durante el primer mes de búsqueda, Vladimir fue visto dos veces por pescadores y cazadores. Ellos no lo reconocieron como la persona desaparecida y le indicaron el camino. Sin embargo, el anciano afirmó que sabía orientarse y siguió adelante.
Antes de la entrevista, le pregunté a Alexander, hijo del pensionista desaparecido, si seguía la búsqueda de los Usóltsev, que se lleva a cabo en la misma región donde desapareció su padre.
— No la sigo conscientemente. No quiero — comenzó el interlocutor.
— La búsqueda de los Usóltsev comenzó después de tres días. ¿Cuán pronto usted presentó la denuncia por la desaparición de su padre?
— Él desapareció el 28 de agosto. Salí a buscarlo el mismo día que me informaron. Por la noche llegué al pueblo de Mina, desde donde había partido.
— ¿Conocía bien la zona?
— Había ido a esos lugares por sexta vez, pero a ese punto exacto fue por primera vez.
— Llevaba consigo un recipiente blanco para bayas. ¿Lo encontraron?
— No encontramos ninguna de sus pertenencias.
— ¿Por qué, en su opinión, no lo encontraron a pesar de la tecnología y el buen clima?
— El helicóptero voló por poco tiempo. Lo retiraron para buscar a unos presos fugados. Simultáneamente, había un máximo de 120 personas en la zona. Había un solo dron, con poca autonomía y alcance de comunicación en ese momento. Ahora, supongo, la tecnología es mejor. La zona de rastreo en la taiga, en sus puntos extremos por donde pasamos, era de unos 400 kilómetros cuadrados. El cuadrado principal, de unos 40 kilómetros cuadrados. Creo que no lo encontraron porque ya no estaba en esa área.
— ¿También buscaron de noche?
— Por la noche solo se revisaban versiones y direcciones desde el punto de entrada. En la oscuridad es peligroso allí; trabajaba un pequeño grupo de personas experimentadas.
— ¿Cuánto duró la búsqueda?
— Aproximadamente dos meses y medio, hasta mediados de noviembre. Cuando la temperatura bajó a menos 25 grados, decidimos detenernos, era peligroso para los voluntarios. Los rescatistas también tienen sus regulaciones y rotan los equipos.
— Los medios informaron que los equipos de búsqueda se encontraron con osos.
— Sí, sucedió. Teníamos rifles, señales de cazador, bocinas, spray de pimienta especial para osos. Si el animal está saciado, suele evitar a las personas.
— ¿Su padre fue visto por un grupo de recolectores de setas?
— Sí, un grupo de Uyár. Desde su campamento empezamos el trabajo principal. Él se dirigía hacia las señales luminosas y sonoras de amigos cazadores, pero ya eran las nueve de la noche, cuando anochece en la taiga.
— Con el tiempo, el número de voluntarios disminuye. ¿Tuvieron que contratar gente a sueldo?
— No, los voluntarios ayudaron desinteresadamente. Nosotros les proporcionamos comida, combustible y medios de protección, incluyendo contra osos.
— Los rescatistas dicen que no encontrar a una persona en el bosque es común, pero a tres ya es extraño.
— Estoy de acuerdo. La historia de los Usóltsev parece inusual. Aunque, si la gente no tiene mucha experiencia, en la taiga puede pasar cualquier cosa.
— En su caso, ¿se consideraron versiones criminales, se sospechó de personas cercanas?
— Se consideraron diferentes opciones, pero eso, más bien, no se refiere a lo que usted sugiere.
— Actualmente, en internet se debate sobre los Usóltsev, incluyendo su vida personal. ¿También escribieron cosas desagradables sobre usted?
— Sí, escribieron calumnias, como «hace tiempo que se pudrió» y cosas por el estilo. La gente es variada. Nosotros no reaccionamos: no tienes suficientes nervios para los inadaptados.
— Los familiares de los desaparecidos a menudo recurren a los psíquicos. ¿Usted lo intentó?
— Los psíquicos nos escribieron ellos mismos, sus representantes llamaron, enviaron puntos aleatorios en el mapa. No creo en eso. Los considero charlatanes que buscan lucrarse con la desgracia ajena.
— ¿Mantuvo la esperanza hasta el final?
— La esperanza duró mucho tiempo. Más de lo que duró la búsqueda.
— Muchas personas buscan a sus seres queridos durante años, pegan carteles, observan a los transeúntes, pensando que podría ser él. ¿Usted también vuelve a ese bosque?
— Ahora es inútil, especialmente en esos lugares.
— ¿Mentalmente, despidió a su padre?
— El año pasado fui allí en el aniversario. Me despedí, por así decirlo.
— ¿Es psicológicamente difícil vivir sin saber qué pasó? ¿O se ha resignado después de tantos años?
— Es difícil, pero el tiempo suaviza la mayoría de las emociones.
— En los chats de búsqueda hay muchos anuncios de personas desaparecidas en la taiga. A menudo no se encuentran ni siquiera los cuerpos, como si la persona se hubiera desvanecido.
— Eso ocurre con mayor frecuencia en la ciudad: una persona iba, desapareció y no se la encuentra por ninguna parte. Desafortunadamente, no es raro. Y a los familiares de los desaparecidos les deseo que sus seres queridos sean encontrados. Que tengan fuerzas para seguir buscando y no rendirse.
